Суицид в подростковом возрасте – ?

Содержание

Подростковый суицид. Три истории от тех, кто, к счастью, живет дальше

Если в нашей стране и занимаются темой суицида подростков, то фокусируются на профилактике, причинах и блокировках страниц в интернете. То, как живут выжившие суициденты, уже мало кого беспокоит. Жив — и молодец. Но оставлять человека один на один с этими мыслями, виной и болью — это вообще не выход. Вот вам важная тема для размышлений.

Каждый шестой человек на планете — подросток в возрасте от 10 до 19 лет. Это больше миллиарда людей. Каждый день умирает почти 3 000 из них, и больше половины этих смертей можно предотвратить, если работают социальная поддержка и необходимые службы здравоохранения.

По данным Всемирной организации здравоохранения, на третьем месте среди причин подростковой смертности в возрасте 15–19 лет в мире находится суицид. В следующей возрастной группе (от 19 до 29 лет) он стоит уже на втором месте. В Европе и Юго-Восточное Азии самоубийство — ведущая или вторая по значимости причина смерти подростков.

Известно, что на каждый свершившийся суицид приходится около 25 неуспешных попыток. О половине из них никто никогда не узнает.

Эксперты при этом считают, что самый сильный фактор риска среди людей с суицидальным настроением — это предшествующие незавершенные попытки. То есть вообще-то, лучше бы нам знать, если с нашими близкими что-то было или до сих пор не в порядке.

В России, как и во всем мире, количество зарегистрированных случаев подросткового суицида за последние годы увеличилось. В 2017 году было 11,5 случаев на 100 тысяч человек. Это 692 отчаявшихся ребенка, у которых получилось добровольно умереть.  

В 2018 году представитель Главного управления криминалистики СК России сообщил, что растет и количество предпринимаемых попыток. В 2014 году их было 1094, в 2016 — уже 1633. Только за первый квартал 2017 года зафиксировали рекордные 823.

Найти эти цифры в официальных источниках нам не удалось: отдельную статистику по подростковым суицидам в России не публикуют и, кажется, даже не ведут.

Подростки вообще одна из самых незаметных групп населения в РФ. Ни одна из реализуемых государством общественных или здравоохранительных программ не считает нужным учитывать их возрастные, когнитивные, эмоциональные и социальные потребности. Люди, проживающие самый сложный период в жизни, никому не интересны — они уже не «цветы жизни», над которыми положено трепетать, но еще и не взрослые.

Подростковое самоубийство — в первую очередь проблема общества, тесно связанная с социальной изоляцией. Люди просто не знают, чем можно помочь и как вообще об этом говорить. Любое упоминание неудобной и пугающей темы в медийном пространстве государство приравнивает к пропаганде суицидального поведения. А в качестве профилактики «эксперты» от психологии на полном серьезе предлагают «подвешивать людей с деструктивным поведением голыми на площади».

В результате общество забывает, что за любой, даже самой страшной статистикой стоят реальные люди. Люди, которым удалось не только выжить, но и научиться жить с этим тяжелым опытом дальше. Почти без посторонней помощи.

«Площадь Свободы» нашла тех, кто согласились рассказать о своих подростковых попытках суицида, и публикует несколько очень личных историй о том, с чем приходится сталкиваться им и их близким.

Карина, 29 лет

— Мне было около 16, когда я решила покончить с собой. Помню, что сделала несколько первых неглубоких порезов, и стало очень страшно. Страшно перешагнуть этот рубеж. Страшно, потому что неизвестно, что там дальше. Страшно, что сейчас придет мама и все это увидит. Зато в эмоциональном плане сразу стало легче.

Конечно, я думала о том, как отреагируют окружающие. О том, что я буду лежать посреди комнаты, вся такая бледная и красивая. И те, кто причинил мне душевные страдания, обязательно об этом пожалеют.

А потом я подумала о своих родных. Представила рядом с телом маму и бабушку. И если насчет мамы было ощущение, что она как-нибудь с этим справится, то про бабушку я была уверена — она не переживет.

Меня в принципе воспитывала как раз больше бабушка. Мама очень много работала, а бабушка провожала и встречала меня со школы, заплетала мне волосы, делала со мной уроки. Все летние каникулы я проводила с ней на даче.

Как только я об этом подумала, на меня свалилось невероятное чувство вины и стыда за то, что я такая эгоистка. Я как будто моментально протрезвела. Пошла в ванную, смыла всю кровь, заклеила пластырем. Боль, конечно, не прошла. Еще несколько часов подряд я проплакала.

Про тот случай никто из родных не узнал. Но то, что таким образом можно испытать облегчение и ослабить душевную боль, стало для меня открытием. В трудные моменты я делала порез за порезом, и мне становилось легче. Мне казалось, что это работало лучше любых антидепрессантов, которые я тогда тоже, кстати, пила. Правда, назначила я их себе сама. Это потом уже я узнала, что у некоторых из них есть побочный эффект — они усиливают суицидальные мысли. А тогда я была в полной уверенности, что помогаю себе. Умудрялась покупать их в аптеке без рецепта. Делала испуганное лицо и говорила: «Это не для меня, таблетки нужны для свекрови. Я совсем забыла про рецепт, но она меня просто сожрет, если я их ей не принесу!». Девочки-аптекарши входили в положение и продавали мне антидепрессанты.

Еще несколько лет этот механизм самоповреждения и способ успокоиться был частью меня. Даже потом, когда я пошла на психотерапию и мне удалось с этим справиться, в какие-то критические моменты меня тянуло к селфхарму. До сих пор по какой-то жуткой привычке у меня везде хранятся лезвия: в кошельке, в ванной, на полочке в прихожей. Меня успокаивает мысль, что в случае необходимости они рядом. Это превратилось в ритуал.

Я никогда не винила себя за случившееся, потому что понимала: тогда я просто не могла вести себя по-другому. Скорее, воспринимала это как вызов обществу. Я видела косые взгляды, замечала, как люди смотрят на мои руки. Если спрашивали, говорила, что меня поцарапал хорек или кошка.

Однажды шрамы заметила моя мама, но она просто не знала, как на это реагировать. Когда она первый раз спросила меня, что это, я просто пожала плечами и ушла в свою комнату. Через какое-то время она переспросила: «Чего ты дурью маешься?». Но я снова ушла от разговора. У меня не было с мамой близких отношений. Я понимала, что она переживает, но понятия не имеет, как на такие темы разговаривать и что с этим делать. И в психологов она не очень верит. В общем, мама — не тот человек, который мог бы отвести меня к специалисту.

Я всегда знала, что родители меня любят. Но мне долго казалось, что любят потому, что я хорошо себя веду. И не любят, когда веду себя плохо. Мне не хватало ощущения, что я в принципе для них молодец и умница.

Друзья тоже знали, но реагировали негативно, не понимали. Одна из близких подруг, когда заметила порезы, даже дала мне подзатыльник, хотя в наших отношениях такое не было принято. Но я на друзей не обижалась, понимала, что для них это уже за гранью. Было желание найти единомышленников — тех, кто поступает так же. Понять, что я не сумасшедшая, не одна такая. Узнать, что другим помогает и как я могу это перенять.

Сейчас я научилась чувствовать себя, улавливать скачки настроения и справляться с душевным кризисом. Очень мощный ресурс для меня — поддержка близких друзей, с которыми я могу поговорить о своем состоянии. И психолог, который тоже всегда готов меня выслушать. Плюс какие-то личные бытовые ритуалы. Например, умыться или постоять под душем и хорошенько поплакать.  

Чтобы понять, насколько типичны ситуации, которыми поделились герои, мы попросили практикующего психолога-суицидолога их прокомментировать.  

Зарина Нафиева:

Страх неизвестности на пороге смерти присущ всем людям, но в этой истории бросается в глаза еще страх перед реакцией мамы. Это говорит об отсутствии доверительных отношений.

Мысли о том, что будет с самыми близкими и любимыми людьми, часто служат решающим барьером для осуществления суицидальных намерений. Собственные страдания порой меркнут на фоне возможных страшных переживаний близкого, который может не справиться с таким горем.

х/ф «Девственницы-самоубийцы» (1999) / Paramount

Из-за того, что многие произведения художественной литературы и кинематографа романтизировали самоубийства, людям стало казаться, что это красиво и эстетично. На самом деле выглядит все не так: людей, покончивших с собой, как правило, находят с жуткими травмами и не самыми приятными посмертными изменениями на теле.

Если говорить о селфхарме, то нанесение себе повреждений и сопутствующая этому физическая боль действительно может помочь на некоторое время приглушить боль душевную. Но это не выход. Этот способ очень опасен — можно, например, не рассчитать силу порезов и умереть. Безусловно, это просто способ ухода от ситуации, а не решение.

Всем родителям очень важно говорить детям, что они их любят несмотря ни на что, принимают такими, какие они есть. Важно не оставлять без внимания значимые для подростков вещи. Мы часто ругаем детей за проступки, но принимаем как должное все положительные моменты в их поведении. Именно из-за этого дети могут считать, что их любят только условно, когда они хорошо учатся и ведут себя, не мешают взрослым и не лезут со своими проблемами.

Я вообще уверена, что самый мощный инструмент профилактики подростковых суицидов — родительская любовь и привязанность. Когда родители тебя принимают и любят, ты сам учишься любить себя. Человек, который относится к себе хорошо, который считает, что он имеет право быть и ценен сам по себе, обычно не склонен к самоубийству.

Желание найти людей, которые смогут понять и разделить страдания, вполне типично и свойственно кризисному периоду в подростковом возрасте. Этим можно объяснить феномен популярности суицидальных групп в соцсетях — там дают иллюзию понимания и тотального принятия, сочувствуют и слушают.

Если в вашем окружении есть люди, которые говорят о самоубийстве, то нужно отнестись к их словам серьезно, выслушать и порекомендовать обратиться за помощью к профессиональному психологу. Не обижаться, не осуждать и не обесценивать страдания человека.

Настя, 35 лет

— Что было после? После было сильное чувство стыда. Начиная с реанимации, где я очнулась абсолютно голой и привязанной к кровати. Помню, что было неудобно и очень холодно. От персонала веяло презрением. Не жалостью, не сочувствием, а именно презрением. И осуждением. Поэтому на вопрос врача «Чего ты наглоталась?» я ответила, что понятия не имею, о чем он говорит.

х/ф «Пролетая над гнездом кукушки» (1975) / Fantasy Films

На самом деле очень хотелось с кем-то поговорить о произошедшем, уложить внутри себя все тяжелые чувства вроде вины и ощущения безысходности. Но окружающие почему-то делали вид, что ничего не произошло. Я не знаю, какую официальную причину моей госпитализации родители озвучили родственникам, которые приезжали меня навещать, пока я была в больнице. Но ни один из них во время визитов не задавал мне вопросов и не пытался заговорить о чем-то серьезном. С одной стороны, я вроде этого и хотела. Сама же сначала ни в чем не призналась, а потом у меня просто не стали переспрашивать. Наверное, родителей устроила версия «случайного приступа неведомой болезни». Ведь, раз не суицид, то и не надо ничего с этим делать, как-то разруливать, что-то решать. С другой — я, конечно, была разочарована.

Мне и так, как типичному 12-летнему подростку, казалось, что меня никто не слышит и никому нет до меня дела. Наверное, в каком-то смысле это и был крик о помощи. Но не сработало.

Какое-то время меня тащило чувство вины. Я видела лица родителей в больнице, я знала, что здорово напугала их, и мне было за это стыдно. Еще я чувствовала себя неудачницей, которая даже убить себя толком не сумела. Нет, я была рада, что не умерла. Но моя самооценка после этого все равно почему-то уехала глубоко вниз. Когда чувство вины перестало работать, в ход пошел алкоголь, потом наркотики и всякие другие деструктивные штуки и отношения. Все это не решало проблему, но помогало ее не замечать. Жаль, что тогда у меня не было возможности с кем-то это проговорить и узнать, как по-другому справиться с собой и с ситуацией.

Через несколько лет я попыталась сделать это еще раз. Опять не смогла справиться с собственными чувствами и была готова на все, лишь бы это прекратить. Способ был уже другой, и тогда я в самом конце сильно испугалась. Наверное, сработал инстинкт самосохранения, потому что я сама попросила родителей вызвать скорую. Забавно, что именно эти люди и служба, которые по идее должны были мне помочь, снова заставили меня стыдиться и чувствовать себя виноватой.

Врачи скорой спросили у моих родителей, бывало ли что-то подобное раньше. И когда те ответили «да», я убедилась, что они и тогда, несмотря на мое отрицание, знали правду.

От госпитализации мы отказались, но хотя бы стало понятно, что само оно может и не пройти, и, наверное, мне нужна какая-то помощь.

Мама нашла хорошего психотерапевта, который прописал мне курс антидепрессантов и длительную терапию. Все это здорово помогло тогда выбраться из эмоциональной ямы и ответить самой себе на некоторые вопросы. В моем окружении говорить о суициде по-прежнему было не принято. И, хотя в этот раз я была старше и у меня хватило смелости рассказать о произошедшем некоторым друзьям, понимания и поддержки я все равно не получила. Кто-то резко осудил, кто-то обиделся на мой «эгоизм и безответственность», а кто-то просто не понял, промолчал и отстранился. В итоге психотерапевт был единственным человеком, с которым мне было не стыдно и не страшно говорить о себе и своих поступках.

Я до сих пор не особо распространяюсь на эту тему. Далеко не все люди, которых я считаю близкими, знают о том, что я дважды пыталась лишить себя жизни. Мне и сейчас стыдно и неловко открыто говорить об этом. Хотя моя история — практически идеальный пример того, что молчание не решает проблем.

Я ни в чем не виню своих родителей, никто из нас не был готов к этой ситуации, и я не знаю, как повела бы себя, оказавшись на их месте. Сейчас у меня самой есть ребенок. Ему еще далеко до подростка, но я хочу верить, что, если однажды он окажется в подобной ситуации, я найду в себе силы побороть свой страх и дать необходимую ему помощь и поддержку.

Зарина Нафиева:

— К сожалению, стигматизация суицидентов — почти неизбежная проблема, с которой сталкиваются люди, совершившие попытку уйти из жизни. Навешивание ярлыков, неодобрительные взгляды, осуждение и обсуждение за спиной часто исходят даже от людей, которые должны соблюдать нормы профессиональной этики. Конечно, это лишь усугубляет состояние человека и наносит новые раны.

Настя права в том, что попытка суицида, даже демонстративная, — это крик о помощи. Говоря о своих замыслах и рассказывая о предыдущих попытках, люди пытаются понять, что они могли бы сделать по-другому, как они могли бы справиться. Еще они часто надеются на поддержку и на то, что кто-то придет на помощь и сможет их отговорить.

Алкоголь, наркотики, нездоровые отношения — далеко не полный список того, что помогает людям в кризисе убежать от себя самого и окружающих проблем, отвлечься от боли и заглушить страдания. То, что это не только не помогает, но и разрушает личность еще сильнее, в такие моменты мало кому очевидно.

Если рядом нет совсем никого, с кем можно поделиться, а попасть к психологу на очный прием нет возможности, то один из вариантов получить поддержку — это позвонить по телефону доверия. Как правило, такие службы есть в каждом крупном городе, они анонимны, бесплатны и работают в круглосуточном режиме.

В идеальном мире окружение должно дать человеку, пережившему суицидальную попытку, понять и почувствовать, что его вины в случившемся нет. Люди не виноваты, что не всегда могут справиться с трудными жизненными ситуациями — мы не роботы, мы очень разные и бываем очень ранимыми. У всех разные характеры и адаптивные возможности. Несмотря на то, что сейчас идет активная пропаганда успешности и легкости, мы не обязаны быть безупречными. Каждому может быть плохо, грустно и даже невыносимо. Любой из нас имеет право на эти чувства и не должен за них винить себя.

Тема смерти и тем более — суицида до сих пор сильно табуирована в нашем обществе, поэтому немногие находят в себе силы делиться опытом. Люди обычно не готовы обсуждать то, что им непонятно и страшно, и стараются жить по принципу «если об этом не говорить, то этого как будто и нет». Хотя даже не разговор, а просто возможность быть услышанным может очень помочь человеку, находящемуся на грани самоубийства.

Надежда (мама Насти), 59 лет

— После первого случая прошло уже больше 20 лет, поэтому воспоминания уже не такие четкие. Я тогда была сильно моложе и ко многому по-другому относилась. Помню, что основными чувствами на тот момент были страх, злость и гнев.

В первую очередь, животный страх за ребенка. Потом злость на себя: «Как это все могло случиться? Как я могла это проглядеть?». А потом волной пошел гнев, направленный на дочь. Я спрашивала себя: «Почему? Что случилось? Как она могла? Чего ей не хватало?».

Это сейчас я уже понимаю, что из всех этих трех эмоций только самая первая, интуитивная, была направлена на нее. А потом, когда пришло осознание социальных последствий, я думала уже не о ней. Я думала о себе. И это странно, что на смену страху пришли именно такие эмоции. Не сострадание, не попытка разобраться, а именно гнев.

Не помню, чтобы мы тогда с кем-нибудь это обсуждали. Мы намеренно молчали в попытке сделать вид, что ничего не было. Было страшно, что все это расползется, что все будут это обсуждать, об этом говорить. У нас было много друзей и большая семья, с которой мы вместе встречали праздники и часто общались, но мне не хотелось ни с кем об этом разговаривать. Ко всей этой истории наравне со злостью стал примешиваться стыд. За то, что все это случилось именно у нас.

Если бы я была уверена, что получу поддержку, а не осуждение, я бы, конечно, не выбрала переживать это в одиночку. Но у нас даже с мужем не получалось нормально об этом поговорить, мы сразу начинали обвинять в произошедшем друг друга. Наверное, если бы мы хотя бы проговорили это с дочерью, откровенно, конкретно и, может быть, не один раз, это как-то улеглось бы в моей голове и побудило меня по-другому действовать. По-другому себя вести именно с родительской позиции. Но я постаралась забыть.

И сейчас, когда я это анализирую, я понимаю, что я сделала это не для нее. Не для того, чтобы лишний раз ее не травмировать. Я делала это из-за страха за себя. Не хотела вскрывать такую болезненную для меня тему.

Время показало, что стратегия не сработала. Иначе не было бы второго раза. Вообще не было бы многих вещей, которые произошли потом. Но то, что это не работает, я поняла уже гораздо позже. Намного позже, чем надо было.

И если злость и гнев со временем ушли, то страх остался. Вот она сейчас взрослая, а я по-прежнему за нее боюсь. Боюсь, что могут опять случиться ситуации, в которых она с собой не справится и на волне эмоций снова совершит попытку. Этот страх постоянно проигрывается в моей голове, живет вместе со мной, и это, конечно, очень тяжело.

Зарина Нафиева:

— Именно те чувства, о которых говорит Надежда, обычно и испытывают родители, когда узнают о суицидальных попытках своих детей. Страх — потому что понимают, что действительно могли потерять своего ребенка. Гнев — потому что произошедшее кажется проявлением черной неблагодарности с его стороны.

Говорить о попытке суицида близкого человека бывает очень страшно. Страшно, что в этом есть и твоя вина, что это ты недосмотрел. Страшно, что на семью навесят ярлыки, будут осуждать и перестанут общаться. Страшно почувствовать себя плохим родителем.

Поэтому желание забыть и не вспоминать — попытка нашей психики защитить себя от негативных переживаний. Но для ребенка очень важно иметь рядом чуткого и понимающего взрослого, к которому не страшно обратиться с любой проблемой. Который всегда готов выслушать и помочь. Это основа доверительных и безопасных отношений, которые, повторюсь, служат главным инструментом профилактики суицидального риска.

А вообще я очень люблю поговорку про «лучше поздно, чем никогда». Никогда не поздно сказать своему ребенку, что вы готовы быть с ним в любой ситуации, готовы поддержать, когда плохо, когда не идут дела и все отвернулись, когда непонятно, в чем смысл жизни. Признать, что вы, возможно, были не правы когда-то, но готовы в любой момент попробовать это исправить.

Ассель, 20 лет

— Перед нашей встречей меня спрашивали: «Зачем ты будешь об этом рассказывать? Тебе хочется об этом говорить?». Но я думаю, что если это может помочь людям, которые не могут поговорить со своими близкими, если они смогут прочитать какие-то «лайфхаки», как с этим жить, то это круто.

Мне кажется, люди боятся говорить на эту тему по многим причинам. Например, в 14 лет у меня были очень серьезные проблемы с родственниками, и я убежала из дома. Сидела на крыше и думала: «Зачем? Я не хочу жить вот так, и выхода нет». Это были первые задатки моего суицидального поведения. Потом приехала к сестре среди ночи и рассказала ей о своих мыслях. Она сказала: «Только никому об этом не говори. Тебя упекут в психушку, и ты потом никогда уже не будешь жить нормальной жизнью. Тебя не возьмут в институт, ты не сможешь водить машину, тебя не возьмут на работу». С этого момента я сидела и молчала. И потом несколько лет я ни с кем об этом не разговаривала, никто не знал об этих проблемах в моей голове. Но даже те, кто знал, не говорили со мной об этом — ни сестра, ни брат. Единственный раз брат сказал мне, что у него тоже бывали такие мысли. И добавил: «Ну, надо быть сильными. Все, давай. Вот тебе конфетка, пока».

За четыре года у меня было три попытки покончить с собой. Все они были тщательно спланированы. Сначала приходит мысль, потом начинаешь просто сидеть и «замалчиваться». Продумывать все: где ты это сделаешь, как, что напишешь в записке. Я даже писала черновики прощальных записок. Писала, что хотела бы сказать своим близким. Начинала распределять вещи — что кому достанется. Но когда доходило до дела, инстинкт самосохранения начинал кричать внутри меня. Он просто не дает тебе это сделать. И ты сидишь, плачешь и уже ничего не можешь.

Я не обращалась к врачу, потому что было страшно. Я и так знала, что у меня никого нет на тот момент. Очень боялась, что если лягу в больницу, действительно останусь одна. Тем более, про эти больницы такие страсти рассказывают.

Я звонила по телефону доверия. Но они там ничего не говорят. «Успокойся, сядь, попей водички». И все. Когда им звонишь, уже сам знаешь, что им неинтересно тебя слушать, они просто делают свою работу. Они пришли, смену приняли и отвечают на звонки.

Друзьям не говорила, потому что никого не хотелось этим обременять. Не хотела быть кому-то обузой. Ну и, конечно, боялась осуждения. Что не поймут, будут тыкать пальцем и считать сумасшедшей. Я и сейчас почти ни с кем это не обсуждаю, но нашла в себе силы рассказать самым близким. Я вообще начала очень тщательно отбирать друзей и знакомых, потому что это важно. Нужно общаться с людьми, которым ты можешь доверять.

Практически первое, что я сделала в рамках самопомощи — завела домашнее животное. То есть нет, сначала я завела кактус, а потом уже кошку. Это огромная ответственность, и она очень хорошо меня удерживает. Я не готова сейчас заводить семью и детей, но читала статистику, которая говорит о том, что многих женщин от самоубийства удерживает ребенок. Они просто боятся умереть и оставить его.

Антисуицидальную форму личности в себе надо вырабатывать. Поскольку с 14 лет я жила самостоятельной жизнью, мне пришлось самой о себе заботиться. Я знала, что нужно платить за коммунальные услуги, покупать еду, работать. И больше нет никакой жизни. Начала себя максимально занимать делами: училась, стала много читать.

Не знаю, насколько сильно это мне помогло, но я пила. В 14 лет я начала пить и курить, чтобы как можно меньше приходить в сознание. Я не хотела совсем об этом думать, я не хотела знать, что именно происходит в моей голове. Было страшно. Только в последние два года я поняла, что нужно наоборот дружить со своей головой, обязательно говорить со своим внутренним «я». Нужно давать себе хотя бы час времени, чтобы твое внутреннее состояние вышло наружу.

Просто садишься спокойно, например, перед сном и с собой разговариваешь. Задаешь себе вопросы и честно на них отвечаешь. И сейчас мне нравится жить в трезвости. Я не помню точно, в какой момент это пришло ко мне, но я начала расставлять все по полочкам в голове. Начала принимать себя вместе со всем, что находится внутри меня, в моем сознании. Это был самый важный момент.

Очень сильно помогает распорядок дня. Нужно просыпаться, завтракать (это важно, потому что на голодный желудок в голову порой приходят очень плохие мысли). Нужно разговаривать. Звонить, писать сообщения, чатиться, отправлять всем «доброе утро». Потому что если ты сам себе не задашь день, никто его тебе не задаст.

Нужно учиться, записываться на какие-нибудь курсы. Много гулять. Мне очень помогает гулять. И душ! Там можно физически смывать с себя все эти мысли. Вообще, по-разному можно «очищаться». Можно выбрасывать вещи, отдавать в какие-то приюты, церковь, тем, кому нужнее. Запускать такой цикл обновления. Менять стиль, гардероб, придумывать себя заново. Вить уютное гнездо. Чтобы дома было чисто и вкусно пахло. Можно благовония жечь. Перестановку делать, вносить разнообразие. Распечатывать фотографии и вешать на стену. Чтобы потом подходить, смотреть на них и вспоминать «О, это был классный день!». Чтобы не забывать, что в жизни бывают не только хмурые моменты. Есть и много хорошего.

Еще помогает музыка. Только нельзя слушать грустную и депрессивную, надо просто удалить ее из плей-листа. Я не говорю о том, что грустить вообще никогда нельзя, но есть моменты, которые просто не нужно усугублять. А музыка очень накручивает любые эмоции. Лучше задавать себе позитивный настрой. Если есть возможность, побольше путешествовать. Вообще позволять себе всякие приятности: ходить на концерты, в кино, немного себя побаловать.

На этом этапе своей жизни я себя чувствую максимально комфортно и думаю, что в каком-то смысле застрахована от новых попыток. Я научилась бороться с этими мыслями. Сейчас мне не страшно спать.

Ну и сейчас я могу обратиться за помощью в моменте. Позвонить, если по-настоящему чувствую, что не справляюсь. Хоть ночью, хоть в четыре утра.

Последний год мне очень помогает мой троюродный брат, с ним я могу поговорить, не стесняясь. И когда у меня бывают припадки (так Ассель называет панические атаки, пришедшие на смену суицидальному поведению), я всегда ему звоню. Он знает, что делать в этот момент: он просто отвлекает меня разговором, дышит вместе со мной. Иметь в такие моменты близких людей рядом — очень важно. Если бы я могла еще после первой попытки с кем-то поговорить, наверное, это бы помогло. Но для того, чтобы заговорить об этом, нужен сильный стержень внутри.

Зарина Нафиева:

— По поводу популярного совета про «надо быть сильными» очень хочется спросить: а много ли людей знают, как?

Очень часто люди боятся именно принудительного лечения и постановки на учет, но ведь эти проблемы решаемы. Разве нужны человеку, который покончил с собой, водительские права? Нет. А тому, кто уже пытался это сделать или задумывается об этом, тоже нужны в первую очередь не права, а поддержка и сочувствие. Важно стараться жить не в предполагаемом будущем, а в моменте — здесь и сейчас. И если здесь и сейчас близкому человеку плохо — постарайтесь, пожалуйста, не сделать ему еще хуже сухими советами и формальными наставлениями. Постарайтесь хотя бы выслушать.

Все, о чем говорит Ассель, когда рассказывает о тщательной подготовке, называется суицидальными намерениями. Поэтому близким не стоит игнорировать необычное поведение человека: возможно, это и есть подготовка к суициду. На этом этапе очень важно принять меры предосторожности и обратиться к специалисту.

Распространенное мнение о том, что тот, кто говорит о самоубийстве, никогда его не совершит, ошибочно. Многие суициденты прямо или завуалированно подают сигналы в надежде быть услышанным и получить поддержку.

Очень жаль, что со службой телефонной психологической помощи опыт у Ассель получился негативный. Влияние человеческого фактора исключить на 100% невозможно. Но чаще всего на телефоне доверия работают компетентные специалисты, любящие свою работу и желающие оказать помощь людям.

Ответственность за чужую жизнь и намерение жить «ради детей» — очень спорная мотивация. Жить нужно ради себя. Жить и понимать, что ты и твоя жизнь и есть самые большие ценности на свете. Только тогда вы как родитель будете транслировать это и ребенку, ведь дети очень чувствительны к настроениям и самочувствию взрослых. Осознать свою значимость и ценность может помочь специалист, главное — не бояться обратиться за помощью.

Ассель дала отличные практические рекомендации. Режим дня, соблюдение личных ритуалов, новые увлечения, благотворительность и создание приятной атмосферы вокруг себя действительно могут помочь отвлечься, перезагрузиться и создать стабильную обстановку, в которой вы будете чувствовать себя комфортно и безопасно.

Где искать помощи

Часто бывает, что дети, которые нуждаются в помощи, не могут ее получить, потому что просто не знают, куда обратиться.

Например, о существовании казанского городского социально-психологического центра «Ресурс» клиенты обычно узнают друг от друга по принципу сарафанного радио. Или из социальных сетей, где психологи центра стараются проявлять профессиональную активность. Например, Ассель узнала о том, что в Казани есть люди, которые специализируются именно на таких случаях, только от нас.

Помощь «Ресурса» бесплатна. Отдельной статьи расходов на рекламу и продвижение центра в бюджете не предусмотрено. Из-за этого многие из тех, кто нуждается в психологической поддержке, о нем никогда не слышали.

Сейчас в центре шесть специалистов. Чаще всего они работают с педагогами, родителями и учениками городских школ. В списке услуг — тренинги, консультации, профориентация и психологическое сопровождение. Одно из важных и востребованных направлений — подростковые суициды.

Наш эксперт Зарина специализируется на суицидологии. Детей к ней на прием обычно приводят родители, которые хотят, чтобы психолог их «починил». Одной из устойчивых и особенно грустных тенденций Зарина считает нежелание взрослых участвовать в терапии и реабилитационном процессе. При этом чаще всего именно родители бывают недовольны результатом работы психолога. Возмущаются, например, когда у ребенка появляются границы — и он резко перестает быть удобным. Но работа в центре всегда ведется в интересах ребенка, независимо от родительских требований и настроений.

Самостоятельно обратиться сюда за помощью и рассчитывать на полную конфиденциальность можно с 15 лет. В остальных случаях психолог обязан сообщить родителю о факте визита, но не о его цели. Врачебная тайна будет распространяться на все разговоры со специалистом.

Зарина говорит, что дети часто сами не знают, с какой целью приходят к психологу. В таких ситуациях конкретный запрос ребенок формирует уже в процессе терапии вместе со специалистом.

«Многие дети просто нуждаются в безопасном месте, где их не оценивают, ничего от них не требуют и всегда готовы выслушать», — говорит она.

Проблема недостаточной осведомленности и стигматизации есть не только в России. В 2014 году ВОЗ назвал суициды приоритетом мирового общественного здравоохранения. Сейчас лишь несколько стран включили предотвращение самоубийств в число государственных приоритетов. И только 38 стран сообщили о наличии национальной стратегии по предотвращению суицидов.

Единый общероссийский номер телефона доверия для детей и подростков: 8-800-2000-122. Это бесплатно и анонимно.

svobody.pl

Самоубийство в подростковом возрасте. Интервью с психологом

Согласно данным ВОЗ, ежегодно в нашей стране заканчивают жизнь самоубийством 200 детей и полторы тысячи подростков, причем, эти цифры растут год от года. Общероссийский детский телефон доверия 8-800-2000-122 в 2015 году принял 8754 обращения, в которых были зафиксированы либо суицидальные мысли и намерения, либо тревога близких за подростка, готового совершить этот роковой шаг.

«Я-родитель» встретился с психологом Еленой Шалашугиной, чтобы понять, что же толкает ребенка на этот отчаянный шаг, как зарождается в голове маленького человека идея уйти из жизни и как вести себя родителям, если они заметили у своего ребенка тревожные симптомы?

Елена, можно ли выделить возраст подростка, с которого проблема суицида становится актуальной?

Для начала предлагаю определиться с терминологией и оставить обсуждение суицидов, являющихся следствием психического заболевания, врачам-психиатрам. В нашем случае разговор пойдет об аутоагрессивной реакции протеста. Для подобного типа реакции считается характерным возникновение по механизму «короткого замыкания». В случае психогенных развитий им непосредственно предшествует очередной конфликт, действующий по типу «последней капли».

С какого возраста возникают подобные реакции, которые могут привести подростка к плачевному исходу?

Сейчас проблема детского суицида актуализируется примерно с девяти лет. Удивительно, но 30-40 лет назад этого не было. Причем, количество суицидов среди детей 5-14 лет возросло в 30 раз. Завершенных самоубийств среди старших подростков у нас в 3 раза больше, чем в Варшаве и Праге, в 4 раза больше, чем в Париже, Лондоне или Нью-Йорке.

С чем это может быть связано?

Основные причины — конфликты с родителями, травля в школе (моббинг, буллинг) и проблема взаимоотношения полов (от первой неразделенной влюбленности до первого сексуального опыта). Раньше их не было.

Также очень важно отметить, что все эти факторы (в особенности, последний), становятся еще более угрожающими на фоне подростковой акселерации (ускоренного полового развития).

Каким образом акселерация может повлиять на склонность к суициду в подростковый период?

За последние 50 лет произошел очень резкий скачок в физическом развитии подростков. Если взять мальчика 12,5 лет в 60е годы, то количество тестостерона в крови составляло 18 нмоль/л и размер стопы в среднем был 41й. А сейчас количество тестостерона увеличилось и составляет 23 нмоль/л, а средний размер стопы стал 43й. При этом интеллектуальные сферы акселерация совершенно не затронула. Участки коры головного мозга, отвечающие за оценку риска, контроль над импульсами, ответственность и принятие решений, зреют, как и прежде, только к 24-25 годам. В результате получается, что у мальчика 13-15ти лет тестостерона в крови оказывается больше, чем у зрелого мужчины, а способность справляться с агрессивными (в том числе с аутоагрессивными) импульсами крайне низка, особенно при неблагоприятных внешних условиях.

Вряд ли можно понять причины столь стремительной акселерации и ее последствия, но какие-то проблемы можно устранять самостоятельно, в кругу семьи. К примеру, почему конфликт с родителями стоит на первом месте среди проблем, приводящих к суициду?

По данным многочисленных исследований, как отечественных, так и зарубежных авторов, риск подросткового суицида очень велик в семьях с нарушенной коммуникацией:

  • где члены семьи слушают друг друга, но не слышат,
  • где преобладают перфекционистские родительские установки (либо идеально, либо никак),
  • где ребенка отвергают эмоционально (накормлен, одет, обут, и ладно, а что там у него на душе — неважно),
  • где авторитет одного из родителей тотально подавляет волю как другого родителя, так и ребенка.

В таких семьях подростку для выражения несогласия и утверждения собственного мнения часто остается лишь одно средство – самоубийство.

Кроме того, говоря о подростковых суицидах, нельзя пройти мимо такого факта, как антиципационная несостоятельность подавляющего большинства 13-16 летних. То есть отсутствие предвосхищать последствия собственных действий. Согласно проведенным исследованиям, меньше 20 процентов подростков всерьез осознают, что последует, если, к примеру, спрыгнуть с девятого этажа. Интеллектуально «смерть для других» они признают, а вот для себя на эмоциональном уровне фактически отрицают. Немаловажную роль играет и увлеченность компьютерными играми – подростки привыкают, что смерти нет, главное вовремя «сохраниться» и можно начать игру заново. К сожалению, в реальности это не так.

Одной из проблем, с которыми обращаются подростки и которая также может привести к печальному финалу, вы отметили травлю в школе.

Да, это действительно так. В школе подростки сталкиваются с моббингом (агрессивным поведением со стороны учителей) и буллингом (агрессия среди подростков). Отношения с учителями – это отдельная тема для разговора, все-таки это более редкий случай, а вот проблема буллинга является острой и актуальной для системы образования.

Как зарождается агрессия в ребенке?

Чаще всего это результат нарушения привязанности, «выросшее» из-за эмоционального отвержения ребенка в семье, в которой родители, кроме всего прочего, не гнушались и физическим наказанием. Ребенок, выросший в такой среде, усвоит лишь одну мысль: главное в этом мире – сила. Такому подростку не нужно, чтобы его любили – ему нужно, чтобы его боялись. Таким образом, любое проявление агрессии свидетельствует о проблемах с самооценкой и ценностными ориентациями – именно на это, по моему мнению, следует обратить пристальное внимание при создании профилактических программ по борьбе с буллингом.

Что делать жертве булера и родителям, чтобы справиться с проблемой травли?

Очень важно, чтобы ребенок умел обращаться за помощью, был компетентен в сфере коммуникации, владел навыками разрешения конфликтов. Обучиться навыкам социальной компетенции можно на специальных психологических тренингах для подростков, однако родители вполне могут создать благоприятные условия для социального развития своего ребенка самостоятельно: чаще советуясь с подростком, не нарушая его личностных границ излишним контролем (ключевое слово – излишним), всячески давая ему понять, что он является полноправным членом своей семьи. Разумеется, без должной реакции со стороны школьной администрации и учителей проблему школьной травли решить не получится, и все же социально «продвинутый» подросток обладает большими шансами справиться с буллингом, чем тот, кто просто решит игнорировать или каким-то образом избегать агрессора.

А если говорить о взаимоотношении полов?

Здесь важно остановиться на моменте первой влюбленности. Если у дочери появляется мальчик, а у сына девочка, которая вас не устраивает по различным причинам и больше всего родителю бы хотелось прекратить это общение, то надо понять следующее. Подростка нельзя ругать, осуждать или критиковать его выбор. Надо просто переждать. Для подростка важно, когда поддерживаются его интересы и увлечения. В противном случае может сработать синдром «Ромео и Джульетты». Когда родители против, а они друг без друга не могут и прыгают вместе с крыши. Также надо поддержать подростка, столкнувшегося с неразделенной, безответной любовью – ни в коем случае не смеяться над этой «ерундой» и не говорить банальностей. Надо дать почувствовать ребенку, что вы переживаете за него и понимаете, как ему больно в этот момент.

Но вы упомянули и проблемы сексуального характера…

Проблемы сексуального характера – распространенный мотив для совершения самоубийств среди подростков. Неудачный сексуальный дебют у 15-16 летнего юноши, даже если ему не было сделано никаких замечаний по этому поводу, слишком часто приводит к суицидальной попытке: он не состоялся как мужчина. Это происходит из-за того, что подросток не обладает необходимой информацией как о собственной физиологии, так и о психофизиологических нюансах полового акта, да и просто еще не созрел для взрослых отношений. В нашей стране вопрос полового воспитания является по-прежнему остро дискуссионным. Чаще всего тема секса и сексуальности не обсуждается не только родителями с подросшими детьми, но и между собой. Подобная табуированность отправляет подростка «бороздить» широкие просторы интернета и к сверстникам. К сожалению (или к счастью), что в первом, что во втором случае, достоверность полученной информации оказывается крайне низкой.

Как же вести себя родителям?

Если нет возможности самостоятельно «разложить по полочкам» интимный процесс с точки зрения физиологии, то необходимо обратиться к школе. Мне очень нравится, когда родительский комитет – это не только инициатива собрать деньги к 23 февраля и на 8 марта. Это когда родители организуют дополнительные классные часы. К примеру, приглашают специалиста, который общается отдельно с мальчиками, отдельно с девочками, развеивая многие мифы и снижая тем самым риск суицида из-за сексуальных (а чаще – псевдосексуальных) проблем.

Тут еще нужно сказать о том, что родителям нельзя отвергать и критиковать пассию сына или дочери (разумеется, если на то нет по-настоящему объективных причин, фраза «он/она мне не нравится» к объективным причинам не относится). Влюбленности могут быть, и ни одна из них не стоит эмоционального разрыва и отчужденности с собственным сыном или дочерью, не говоря уже о крайнем варианте этого разрыва – суициде.

Как родителям заметить, что у ребенка появились в голове нехорошие мысли?

К сожалению, в подростковом возрасте характерное для суицида поведение проявляется иначе. Если во взрослом возрасте существуют триггеры, которые указывают на то, что человек готовится совершить самоубийство, то в подростковом возрасте они не так явны. Кроме того, именно в этом возрастном периоде существует такой феномен, как суицидальные эпидемии. Это когда кто-то из сверстников решает покончить жизнь самоубийством, а в знак солидарности его близкие друзья тоже решают прервать свои жизни. При этом никто никого выдавать не будет, поскольку молчание в данном случае – единственная возможность у подростков поддержать друг друга.

Тем не менее, если ребенок заявляет, что покончит жизнь самоубийством, нельзя не обращать на это внимание, вопреки сложившемуся стереотипу. Потому что это не просто демонстративное поведение, это крик о помощи. Поэтому самое главное – быть внимательным к своему ребенку, разговаривать с ним по душам и всегда давать почувствовать свою любовь и поддержку, чтобы он не чувствовал одиночества и того, что он «один на один» с проблемой.

Беседовала Влада Ворона

ya-roditel.ru

azbyka.ru

Самоубийства подростков - как предотвратить?

Проблема молодежного суицида стала сегодня крайне актуальной. По статистике, каждый год 3000 молодых людей в России уходит из жизни по своей воле.

В чем причина самоубийств среди подростков и молодежи? Как предотвратить суицид? Об этом ответственный редактор портала «Православие и Мир» Виктор Судариков беседует с православным врачом-психотерапевтом Сергеем Анатольевичем Белорусовым.

belorusov1Самоубийство молодых, только начинающих жить людей – это желание избавиться от страдания, это желание привлечь внимание к своим проблемам, чувствам, мыслям, или это все-таки всегда результат физического или душевного нездоровья?

— Я думаю, что самоубийства, которые являются результатом болезни, следствием биохимических изменений в коре головного мозга, когда человек уже не осознает своих действий – по сути, самоубийствами не являются, это особенный феномен. Это проблема медицинская, проблема врачей, которые вовремя не углядели болезнь, не успели помочь. Мы ведь знаем, что душевнобольных самоубийц Православная Церковь отпевает и хоронит по тому же чину, что и всех христиан.

Совсем иное дело — суицид, предпринятый при опознавании реальности такой, какая она есть. Здесь другая клиника, другая тематика, другое содержание. Если говорить о молодежи, то существует еще одна очень важная причина, которая не была упомянута вами. Для молодого человека во многом, а для ребенка – так почти всегда — суицид воспринимается не как уход, а как вход во что-то, как разновидность некоего путешествия за грань сознания.

У молодого человека обычно недостаточна сцепка с реальностью, отсутствует здравый смысл, здравое ощущение бытия. И для него грань между фантазией, сказкой и реальностью – хрупка и очень преходяща. Для ребенка всё как бы понарошку: «Я закрою глаза —  меня нет», «Я пойду удавлюсь – взрослый что-нибудь сделает. Да, я знаю, это плохо, я просто пошалю». И для многих совсем молодых, в силу недостатка простого жизненного опыта и несклонности к рефлексии, то есть самоосознанию, суицид является либо шалостью, либо приключением. Ведь глубинные человеческие вопросы «Кто я? Откуда я? Зачем я?» мало кто задает себе в 10 лет. Но вот ответы на эти вопросы в 16-17 лет уже могут привести к суициду, и тут мы уже переходим к тем причинам, которые перечислили вы.

 

82252181Фото: Imagebank

В психологии все мотивации принято делить на две большие группы. Все, что мы совершаем в мире, мы делаем по двум механизмам: либо от чего-то, либо для чего-то. Таким образом, и суицид может быть сделан либо от чего-то, чтобы что-то прекратить, скажем, прекратить ситуацию невыносимых страданий; а может быть сделан для чего-то – например, чтобы посмотреть, что там за гробом – раз; пытаться доказать, как инженер Кириллов романе «Бесы», что человек свободен – два, наконец, возможность взять и уйти без всяких оправданий, без всяких причин – просто потому, что так захотелось, ни перед кем ни расшаркиваясь. То есть, суицид может быть эмоциональным, может быть мировоззренческим, а может быть просто как «ловля кайфа».

 

— По последней статистике, у примерно 30% молодых людей были суицидальные мысли. Можно ли сказать, что мы наблюдаем битву за человеческую душу, которая может быть выиграна, если человек преодолевает суицидальные мысли, и проиграна, если он им поддается, что происходит, если в его жизни нет духовного наполнения, если человек лишен каких-либо знаний о Боге или сам закрыл свою жизнь от Бога?

 Несомненно. Но я бы усложнил этот вопрос. Что есть суицидальные мысли, и всегда ли это плохо? Если под суицидальными мыслями понимать вопрос «А не прекратить ли мне эту мучительную маетную, суетную, полную неудобств жизнь?» и всякий раз давать на него позитивный ответ и выбирать жизнь – то это есть признак духовного роста и духовного бодрствования. Поэтому само по себе возникновения суицидальных мыслей для меня как психолога, психиатра, психотерапевта не является признаком патологии, а скорее признаком высоких духовных задатков в человеке. А способность всякий раз отвечать «Да» на вопрос «стоит ли мне жить?» — отвечать убедительно, позитивно, творчески, является для меня вообще поводом любоваться таким человеком. Потому что не задаваться вопросом – это удел автомата; удел человека – думать и сомневаться.

Но излишняя фиксация на этом вопросе действительно вредна: силы зла и соблазна, силы Князя мира сего могут, конечно, на этом паразитировать и развиваться, приводить к навязчивому кругу сомнений, и тогда, если человеку нечего противопоставить, он оказывается духовно незащищенным, и может произойти беда. Духовно незащищенным он может оказаться просто даже не будучи информированным о том, много ли сейчас таких, как он.

По «Добротолюбию» насчитывается восемь основных страстей. Сейчас мы, зная термины психотерапии, делаем усилия осмыслить их по совпадению с основными типами личностного устройства, типами патохарактерологии. Каждая из страстей: чревоугодие, гнев, сребролюбие и т.д. — доведенная до своего конца, приводит к самодеструкции, к разрушению человека. И человек, не вооруженный хотя бы элементарными знаниями о внутренней борьбе, о внутренней духовной брани, конечно, абсолютно уязвим и легко может попасться на обманку: «исчезло солнышко – и это уже призыв к тому, чтобы и меня не было».
Мы еще не рассмотрели тот факт, что суицид является коммуникацией. Ведь суицид может быть своего рода сообщением, привлечением внимания, потому что в современном обществе культ эгоизма, культ успешности, культ состоятельности, культ крутизны: тебя надо замечать, только тогда ты молод, красив, силен, богат, успешен. И общество дальтонично относительно того, кто выпадает из ценностей успеха. И тогда до человека докричаться возможно, только обратив на себя внимание, сказав, «а надо ли мне жить?». И на это надо обратить внимание.

Первая функция суицидальных мыслей – это, конечно, SOS: «Ребята, мне плохо. Ребята, я хочу отсоединиться от вас. Вы как живущие находите в этом смысл, и вам в своей компании хорошо. А мне – плохо, потому что вы не берете меня в свою компанию, вы меня отвергаете. Мне совсем уйти или вы меня все-таки примете?»

— В каждом человеке заложен сильнейший механизм самосохранения, человек  всегда стремится сберечь свою жизнь. Если этот механизм оказывается преодолен, то нет ли в этом какого- то элемента болезненности? И если находится некая внутренняя сила, позволяющая преодолеть самосохранение– не значит ли это, что внутри что-то серьезно нарушено есть внутренняя болезнь, некая червоточина, пусть даже человек и не является сумасшедшим и невменяемым?

— Давайте поясним: когда мы говорим «человек» и употребляем по отношению к нему слово «механизм», пусть даже механизм самосохранения, это является некой редукцией богоподобия человеческого существа к биологической особи. Инстинкт самосохранения заложен в биологическую особь, животную часть человека. Мы же наполовину телесные, наполовину духовные. И я скажу, что люди, как правило, телесные и менее духовные меньше подвержены суицидальной угрозе.

Суицид – это дело чисто человеческое. До сих пор среди этологов (1), среди социологов обсуждается вопрос: есть ли суицид в природе или он является прерогативой человеческого существования? И некоторые ученые утверждают, что вообще способность совершить суицид есть только у человека именно в силу того, что он не биологичен, его поведение не детерминировано стремлением сохранить себя как особь, он может принести себя в жертву своим взглядам, какими бы порочными они ни были.
Поэтому, может быть, я скажу ужасную вещь, но суицид говорит о нашей человеческой природе, и чем более человек потенциально духовно одарен, тем более он склонен и к возможности этого. Заурядности и простые люди «от земли» не помышляют об этом – они пьют пиво, они купаются, они загорают, они наслаждаются. А к суициду ведет осознание себя не животным, а человеком.

Дальше сложнее: осознание себя человеком вступает в конфликт с возрастной, страстной или патологической неготовностью к принятию на себя бремени быть человеком, ответственности быть человеком, ответственности как благодарности. Не зря еще со времен Ветхого завета первая заповедь: «возлюби Бога». У аборигена, который впервые открыл Ветхий завет, возникает вопрос «почему, за что благодарить?». И если задаться этим вопросом, на него приходит только один вариант ответа: «За то, что ты есть». Он есть – и ты есть. Вот факт своего бытия, принятый с благодарностью, является фундаментальным условием плодотворного бытия человека, благодарного бытия человека, бытия человека вообще. Быть человеком – здоровым человеком, психологически, душевно и духовно – означает иметь в себе благодарность и выражать её согласно заповедям, чтя Бога, который обусловил твое бытие. Быть здоровым – это быть благодарным только за одно – за то, что ты существуешь, дышишь, за то, что ты есть. Не за то, что ты богат, красив, умен, много денег – а просто за факт бытия. И вот когда что-то ломается в человеке и им овладевает какая-то страсть (я имею в виду страсть в святоотеческом понимании, как искажение духовно-нравственного строя всей личности), то это и приводит к самоубийству. Итак, природа суицида не биологична, а духовна, поэтому она достойна рассмотрения именно с духовных позиций.

— Можно ли утверждать, что суицид бывает«заразен»? Ведь обычно суициды, казалось бы, не вызваны явным влиянием извне. А с другой стороны, есть Интернет-сайты с описанием способов самоубийства, есть готы с кладбищенским культом…

— Такой сложный вопрос я парирую контрвопросом: наркомания заразна? Игромания заразна? Вроде бы нет, а с другой стороны – да. Ведь человек – существо по природе общественное и по природе идентифицирует себя со средой. Когда мы говорим о молодежи, становление человека осуществляется двумя стратегиями – противопоставлением себя чему-то (как правило, старшему поколению, устаревшим ценностям) и идентификация себя с чем-то, что неприемлемо для взрослого окружения. И вот он попадает в среду, которая позиционирует себя в качестве протеста как не дорожащая жизнью: «Если для вас, стариков, жизнь есть высшая ценность, то для нас она никакая не ценность». И за право принадлежать этой среде он расплачивается своей склонностью к тому, чтобы следовать идеологии данной среды. Если в данной среде суицид рассматривается с интересом, с одобрением, с сочувствием, с состраданием – то, естественно, порог сопротивления суициду будет значительно снижен. Вот влияние среды, в которую попадает человек. По сути, это уже социальный и культурный вопрос.

— Да, молодые люди подвержены влиянию среды. Но ведь молодость – еще и время планов, радости, время, когда вся жизнь впереди…

— Во второй половине XX века, то есть с тех времен, когда появилась молодежная субкультура, стал появляться культ юности. Отец Александр Шмеман  в своих дневниках пишет, что время 70-х – 80х годов в современной ему Америке характеризовалось культом молодежи, что лучшим временем считалось  время принципиальной незрелости, полной безответственности, житья исходя из собственных драйвов. Юность это самая золотая пора, молодежь — привилегированный класс, а те, молодость которых уже позади, должны смотреть на молодых с восхищением или стремиться как-то удержать свою молодость. Этот культ юности с девизом «Живи сейчас, а не размазывай все по жизни», провозглашенным, как мне помнится, певицей Дженис Джоплин — совершенно нездоровое, я бы даже сказал антихристианское, антитрадиционное явление последнего времени.

Во всех традиционных обществах почитается зрелость, мудрость – пусть даже юная мудрость, но мудрость как ответственность, как возможность отвечать за свои поступки, а не говорить «А вот я сделал это, потому что это Я, и все». А культ молодости связан с приверженностью к экстриму, легкости, бездумности. Обычно, это абсолютная безответственность, окрашенная драматическим пылом. Все эти «эмо» и «готы» – если довести их идеологию до конца, мы, по сути дела, придем к восхвалению суицида. Скажем, если для зрелого человека возможность контроля над эмоциями является неотъемлемой чертой, то эмо приветствуют открытость своих эмоций, у них отсутствие контроля над эмоциями, распространенное в бесконечность, приводит как раз к тому, что «если мне так плохо, то что мне делать  в этом ужасном-ужасном мире? Пойду-ка я отсюда, привет-привет, друзья». Готический культ с его тематикой сам за себя говорит. Поэтому субкультура с превозношением молодого возраста является питательной средой для суицида —  это еще отцом Александром Шмеманом замечено.

— Литература по психологии свидетельствует о том, что суицид редко бывает совсем спонтанным, так или иначе, человека посещают мысли о самоубийстве, и некоторые намеки о своем состоянии он сделать может. Вопрос в том, как распознать эти намеки, как их увидеть, пока не произошло страшное?

— Не надо пользоваться телескопом, очками – достаточно просто открыть глаза. Суицидент довольно четко озвучивает свое намерение хоть кому-то, хоть одной личности. Обычно если об этом говорится , то говорится довольно определенно. И тут важно понять, что это – ведь это может быть просто кокетство, просто попытка привлечь внимание – как у того мальчишки, который кричал «Волки! Волки!» просто потому, что ему стало скучно.

Поэтому тут скорее вопрос, как отличить истинный и игривый момент. Но даже игривый момент все равно плох и недопустим. Поэтому одна из задач профилактики суицидов – их деромантизация и внедрение в общественной морали мнения того, что это позорно и безобразно. Есть известная техника лечения суицида, когда описывается результат: «Да, милочка, а ты представь себе, как под тобою лужа мочи и кала растечется». Какая девчонка будет после этого вешаться? «Представь себе, как неаппетитно ты будешь выглядеть кучкой костей с волосами на тротуаре после падения с 14-го этажа! Тебя будет противно соскребать». Иногда именно намеренное возвращение человека к неэстетичности, разоблачение эстетики суицида очень хорошо действует!

— Согласно статистике, подросткам в большей части случаев самоубийство совершить не удается. Наглотавшись таблеток или порезав вены, они прибегают к врачу (либо им вызывают «скорую помощь»), и их успевают спасти. Значит, сила самосохранения пересиливает суицидальные намерения?

90283763

— А я сомневаюсь, что в таких случаях вообще были намерения совершить суицид. Даже в моей практике есть люди, которые говорят, что наложат на себя руки, потом они глотают таблетки или наносят себе глубокие порезы или демонстративно высовываются в окно, но на самом деле не имеют намерения уйти из жизни, это просто игра на публику. Это скорее сопоставимо с часто проявляющимися сейчас практиками нанесения шрамов, татуировок, всяких проколов и пирсинга. По сути дела, это самодеструкция, идущая от примитивных культур. Надо понимать, что хотя в обществе это почему-то считается приемлемым, по сути, это глубоко чуждо христианству, а тем более православию, не одобряющему никакую деструкцию, в том числе стигматы. Православие – это религия целостности, здоровья.

Кроме того, еще существует суицид исследователя, суицид от скуки. Суицид сродни игромании, когда человеку нужен азарт. И он свойственен не столько молодым, сколько инфантильным.

— Очень важный момент — осознание состояния ребенка, вообще каждого родного нам человека. Если мы поняли, что у кого-то из наших близких есть внутреннее неблагополучие, то как определить, есть ли риск суицида? Можно ли это распознать, даже если человек об этом ничего не говорит? Могут ли какие-то признаки в поведении насторожить?

— Тут придется поделиться уже профессиональным знанием. Иногда ко мне приходит пациент, которого я спрашиваю, что беспокоит, а он отвечает: «Да так себе, вроде общее настроение не то…». Начинаешь спрашивать, оказывается — все как у всех, вроде даже все благополучно. А потом он приходит снова – и опять примерно с теми же словами. Такая потребность быть услышанным, при этом не говоря ничего, является одним из показателей того, что у человека действительно серьезные, а не демонстративные суицидальные намерения. В данном случае, не стоит от него отмахиваться, говорить, что он зануда, пустобрех или склонен занимать твое время.

Запомним — несоответствие между стремлением человека что-то выразить и минимумом информации, который он готов сообщить, является серьезным поводом насторожиться.

— Если ситуация развивается дальше и имеет вид некоего шантажа: «Если ты…, то я тогда…», как отличить: это кокетство и желание пошантажировать или это настоящая беда и надо идти к врачу, к психологу? Либо можно просто сказать: «Все это глупость, не бери в голову, иди, занимайся своими делами»?

— Реально может насторожить детализация намерений, когда человек начинает подыскивать способ, а не просто говорить: «Я уйду, меня не будет». Когда он стал выбирать технологию, когда включилось уже программа поиска конкретного варианта ухода из жизни – это уже серьезный сигнал. Если человек говорит о веревке, забирается на 14 – 18 этажи зданий. Потому что редко бывает, чтобы такие действия совершались просто так. Когда есть такие предварительные сигналы, то необходимо немедленно принимать меры.

— А если такого еще не произошло? Вот реальная история: старшеклассник шантажировал мать, требовал одно, другое, и говорил, что иначе повесится. Выпросил компьютер. Когда потребовал подключить компьютер к интернету, мать отказалась, сказав что не в состоянии этого сделать сама и предложила решить этот вопрос с отчимом. Когда она через 15 минут вышла из ванной, то увидела, что ребенок повесился в дверном проеме своей комнаты. Какая здесь была сделана ошибка? Или это совершенно непредсказуемо?

— Тут дело совершенно не в ребенке, здесь речь идет о диагнозе для всей семьи. В большинстве здоровых семей такое произойти вообще не может. Видимо, мать в своих отношениях с ушедшим отцом или с отчимом дала понять, что существуют такие способы достижения своей цели, как насилие и шантаж. Потому что ребенок обычно сам до этого не додумывается, а если он додумывается на ранних стадиях (3–4 года), то скорее пробует сначала ударить маму, ущипнуть, и только потом начнет соображать, что ей будет еще больнее, если он что-то сделает с собой. И если все это принималось, если в семью вошла возможность достижения целей путем насилия — физического, эмоционального или угрозы насилия — тогда уже запустилась программа, что это разрешено, это работает,   это допустимо…

— Очень частое явление, когда молодому человеку, только вступающему в жизнь, ничего не интересно, у него постоянное депрессивное состояние, которое может сопровождаться эпатажем, а может быть просто унылым прозябанием, приводящим к пьянству, наркотикам и, может быть, суициду. Что делать родным? Стараться показать, что можно быть благодарным, что можно радоваться?

— Если человек тебе действительно небезразличен: ты его родитель, или ты его брат, или ты с ним в одном приходе, то прежде всего следует начинать с того, чтобы идентифицироваться с ним, не «приподнимать» для начала его до себя, а побыть вместе с ним. Христос, прежде чем воскреснуть, спустился во ад. И для того, чтобы помочь кому-то реально, нужно спуститься в его страдания, и только оттуда начинать восхождение. Поэтому, для начала, человек, который хочет помочь такому депрессивному, унылому, угрюмому, не интересующемуся ничем человеку, должен разделить с ним его угрюмость, причем реально – побыть с ним, поскучать с ним…

Если ты реально хочешь помочь человеку, ты побудь вместе с ним в его персональном аду и почувствуй, что он там видит, и тогда вместе с ним поищи какие-то просветы, что могло бы тебя и его заинтересовать. Пусть это будет для начала что-то простое, не являющееся высокой духовной ценностью, но с этим уже дальше можно работать, человек перестает быть глухим.

— Вопрос-то в том, что подросток или молодой человек с одной стороны, хочет что-то сказать, а с другой – очень часто отгораживается от людей, не идет на контакт, который бы позволил кому-то оказаться с ними рядом…Он окружает себя некой сферой, держит расстояние.

— Конечно. Это беда, беда взрослых, это беда нас, родителей, что порой своими назиданиями мы уже воспитали аллергию на себя, что в нас они видят только «регуляторов» жизни, только «предписывателей», «указателей» и «рекомендателей» – и это в лучшем случае, а в худшем – просто безразличных чужих людей. Никогда не вредит с человеком посидеть сорок минут в одиночестве вместо того, чтобы сходить в кино. Побыть вдвоем в тишине и помолчать оказывается жутко сложно! Ни у кого из нас не находится времени побыть со своим ребенком, когда он ничего не делает. Мы стараемся его быстро чем-то занять и говорим: «Ну-ка сделай это, я в твои годы был вот таким, а ты вот, посмотри, какой» — то есть, мы начинаем предлагать некие заменители внутренней работы, которые для него неубедительны. Потому что учить и выводить из таких состояний, по сути, имеет право тот, кто их сам испытал и нашел выход. Если родители этого делать не умеют – это беда родителей.

Если же родители уже испортили отношения до той степени, что они не являются для ребенка дорогими, милыми, не дают базовой теплоты, фундаментального неравнодушия – тогда этим приходится заниматься друзьям. Дай Бог, чтобы они оказались настоящими друзьями, а не стали бы взаимно обмениваться отрицательными впечатлениями: «Тебе плохо? О, а мне еще хуже! (и в ответ еще больше эпатажа и драматизма)». И между друзьями начинается игра – кто кого переплюнет в гадливом отношении к жизни.

— Передо мной текст, написанной 18-летней девушкой из культурной семьи в своем Интернет-дневнике. Начиная со слов о хорошей летней погоде, девушка перечисляет массу собственных проблем от «я могу встать и упасть в обморок» и «я кричу по ночам» до «у меня чудовищные проблемы с общением вне сети» и «я никого не люблю», причем сдабривая все это изрядным числом нецензурных слов. Впечатление чудовищное. Можно ли сказать, что делать, как предотвратить сползание человека в группу риска?

— Да, по такому тексту мы можем кое-что сказать об этом человеке. Прежде всего, он находится в ситуации страдания, которая является для него неразрешимой; при этом он намеренно растравляет свои раны, усугубляет свои страдания, привнося в жизнь постоянное переживание контраста: «вот лето, чудесно, замечательно, а у меня всё плохо». Причем человек принципиально не ищет выхода. Здесь нет и намека: «а может быть, мне что-то сделать?», «А может быть, мне что-то изменить?» То есть, нет никакого конструктива, кроме одного: озвучивания всего этого. Такая позиция свидетельствует о том, что человека не слышат, что ему одиноко, что он ищет помощи.

И поэтому для начала человека надо услышать, надо установить контакт с ним в его поле: дать ему понять, что его message достиг цели. Поэтому, приди ко мне этот человек на личный прием с таким же набором жалоб и с такой же лексикой, я бы сказал: «Понятно, чего ты не хочешь, девочка. Я не понял, что ты хочешь?»

И если убрать её с пути «как все плохо» на линию «чего я могу хотеть?», «куда идти?» и помочь избавиться от физических проблем с бессонницей, то все окажется не так уж плохо.

Далее, надо постараться дать понять, что хотя в жизни очень много гадости, но в жизни есть и место радости, есть условие, при котором ты скажешь «спасибо» жизни, судьбе, промыслу, Богу, родителям – одним словом, благодарность тому, что ты есть, что ты родилась. Надо сделать так, чтобы она прониклась тем, что для чего-то нужно и это лето, и она, и институт, и здоровье…

И с другой стороны – человеку надо помочь хоть что-то захотеть. То есть от «Пошли вы все на фиг, мне плохо!» перейти к «А что сделать, чтобы было хорошо?». И тогда уже можно начинать выправлять ценности человека, думать, к чему можно стремиться.

Множество проблем растворится само собой, когда человек будет что-то делать, как мы говорили, не от чего-то, а для чего-то. И вот тогда мы поможем этой девчонке и вытащим ее.

— К сожалению, сейчас очень типична ситуация, когда родители и подросшие дети начинают жить в разных мирах, соприкасаются лишь за столом, в каких-то домашних делах и не более. В остальном же, ребенок живет совершенно своей жизнью. Каковы здесь самые типичные ошибки, совершаемые родителями?

— Тут абсолютно четко работает евангельская истина: смерть вообще и суицид в частности побеждается только одним – любовью, именно родительской любовью. И беда в том, что нас не учат или мы сами не знаем, не прислушиваемся к тому, как правильно любить детей. Потому что любить можно совершенно по-разному.

Любить можно удушающе и капризно: у меня есть сорокалетние пациентки, которые каждый час должны отзваниваться маме, где они находятся, потому что мама чуть что угрожает: «Дочка, я так волнуюсь, что у меня разорвется сердце, если ты мне не позвонишь и не будешь дома ровно через 43 минуты после того, как закончится твой рабочий день». Это злоупотребление, это насилие, это гадкий двойник подлинной родительской любви.

Другое искажение – замена сопричастности баловством, т.е. «возьми все, что хочешь, а только душевно от нас отстань. Дай нам пожить для себя, мы живем хорошо, а ты делай вид, что ты счастлив. Что тебе нужно для этого? Приставку игровую? Ладно, подожди, к Новому году купим, учись пока хорошо». И вместо любви получается торговля и полная духовная глухота.

Итак, самое плохое, что мы можем сделать – это начать предписывать и указывать либо откупаться, будучи на деле разделенными и равнодушными.

По сути дела, все мы должны учиться любви, потому что любящий не совершает самоубийства и не умирает. И не надо напоминать про Ромео и Джульетту.

— Мы рассмотрели разные этапы духовной брани, приводящей к самоубийству. Что делать, если мы уже знаем, что родной нам человек замыслил самоубийство, что он сейчас где-то находится один и в любой момент может покончить с собой, но мы сможем с ним связаться, скажем, по телефону. Что мы ему скажем?

— Если бы близкий мне человек по каким-то причинам – из-за болезни или из-за отчаяния – находился в таком состоянии, я бы удержал его словами «Я хочу быть с тобой. Подожди меня». Здесь требуется снять первичный порыв, нужно выиграть время, для того, чтобы человек пришел в себя. И второе – я уверен, что человек, который может опереться на чью-то любовь, который действительно знает сладость любви — такой, какая она есть — любви как принятия, как неравнодушия, как знания, что кому-то будет очень больно, если он уйдет из жизни — он не переступит через любовь, не уйдет.

На одном Интернет-форуме была история, когда суицид начался буквально в прямом эфире. Каждый говорил свое: «Где ты?» или «Не делай этого!» или даже «А слабо ли тебе сделать это?», но никто не сказал «Мы вместе», никто не попытался солидаризоваться с ним и не сказал «Я тебя люблю». И человек никому не поверил и ушел.

Любое наше психологическое намерение должно быть сформулировано позитивно. Вместо «Не делай этого» надо было говорить «Сделай что-то другое», нацелить человека на действие – иди, спроси, или иди, накорми бабушку, иди, что-то другое сделай, что действительно нужно. Потом вернешься, если тебе это так надо. А мы говорим: «Ой, постой, остановись, только не это, только не делай…» И это «не» работает хуже, чем если бы мы нашли любую, пусть даже самую странную, альтернативу.

— В любом случае задача близких – вывести человека из этого состояния отчаяния в состояние действия?

— Да, но только не в виде указаний: «Учись! Зарабатывай деньги! Делай карьеру! Добивайся успеха!», а виде сопричастности. Любая сопричастность человеку имеет в основе любовь. Для себя понятие любви я формулирую очень просто – это радость за бытие другого человека. Если ты счастлив, что этот человек есть на свете – значит, ты его любишь, и нужно для начала порадоваться тому, что этот человек есть и передать ему эту радость.

www.pravmir.ru

Подросток говорит о самоубийстве – шантаж или реальная угроза?

О причинах подростковых самоубийств и о том, когда родителям нужно бить тревогу рассказывает Борис Положий, заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор медицинских наук, профессор, руководитель отдела экологических и социальных проблем психического здоровья Федерального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии.

Профессор Борис Положий

Профессор Борис Положий

В настоящее время суицидальная ситуация в России продолжает оставаться неблагополучной. Прежде всего, это касается самоубийств среди детей и подростков. По их частоте (в расчете на 100 тысяч лиц  детского и подросткового возраста) наша страна занимает одно из первых мест в мире. Такая ситуация наблюдается с конца прошлого века, что было отражением тех сложностей, которые переживала страна в этот период. При этом если в общей популяции частота суицидов в последние годы постепенно снижается, то среди детей и подростков это снижение крайне незначительно.

Почему это происходит? Здесь можно выделить целый ряд факторов.

Детство — до пяти – шести лет

Начну с родительской семьи. Именно в ней у ребенка закладываются все основы его физического и психического здоровья, психологической состоятельности. Своего рода, хребет всех его будущих качеств. Этот процесс заканчивается примерно к пяти-шести годам. Дальше уже идет шлифовка конкретных черт личности. Поэтому такой небольшой отрезок жизни человека имеет колоссальное значение для всего его будущего.

К сожалению, значительная часть семей не задумывается о проблемах воспитания психологических качеств ребенка в этом возрасте. В чем он больше всего нуждается? Не в витаминах и даже не в материнском молоке, а буквально с первых моментов своего появления на свет он нуждается в главном, что дала нам природа —  в любви. Ей должна быть проникнута каждая минута общения родителей со своим ребенком. Они должны стать для него самыми первыми и самыми главными советчиками, друзьями, помощниками, опорой.

По данным наших исследований, в родительских семьях доминируют три варианта воспитания, которые можно назвать патологическими. Один вариант — это безразличие, когда родители обращают внимание только на то,  чтобы ребёнок был накормлен, одет, у него были игрушки. Но с ним не  общаются, не оговаривают какие-то проблемы, доступные ему возрасту, живут только своей жизнью.

Другой вариант — авторитарный: жестокость, порой — насилие, наказания, вплоть до телесных. Как бы ни казалось со стороны, доминировавшая в советское время авторитарная система родительского воспитания никуда не ушла. Это и сейчас наиболее распространенный стиль воспитания. Родители часто ориентируются лишь на то, как их воспитывали: «Меня так воспитывали, и я человеком  вырос».  Современные родители всячески могут развивать ребёнка, но оставляют вне своего внимания главное – стремление, чтобы ребёнок вырос гармоничной личностью, которая понимает себя и умеет быть внимательной к другим, любит себя, своих близких и весь окружающий мир.

Кроме того, сейчас встречается такой феномен, который я называю «сирота при живых родителях», когда преуспевающие папа с мамой считают, что они заботятся о ребенке, перекладывая его воспитание на  няню, гувернантку. В итоге ребенок растет в условиях  дефицита родительской любви, которую не заменит ни одна, даже самая хорошая няня. Более того, ребёнок подсознательно воспринимает это  как предательство, как то, что его бросили. Это ведет к формированию слабой, ущербной, не способной противостоять жизненным трудностям личности, потенциально готовой к суициду.

file59483629_657f77f3

Третий вариант воспитания —  «Кумир семьи».  В этом случае на ребенка буквально молятся, оберегают от любых трудностей, решают за него все проблемы. В результате формируется человек, уверенный в своей исключительности, не умеющий постоять за себя, найти выход из сложной ситуации. Поэтому, когда он вырастает и попадает в нормальную жизнь с её сложностями, то первые же неудачи кажутся ему безвыходными и могут привести к самоубийству.

Суицид в детском и подростковом возрасте — это мольба о помощи, которую никто не услышал. Не случайно более половины  всех суицидов среди детей и подростков возникает на почве внутрисемейных конфликтов, внутрисемейного непонимания.

Наследственность и психическое здоровье

У большинства родителей  отсутствуют необходимые психологические и медицинские знания. Например, о том, что существует генетическая предрасположенность к суицидальному поведению. И если в роду у кого-то были суициды или попытки суицида, нужно проявлять настороженность. Это ни в коем случае не значит, что ребенок обречен повторить поступок родственника, однако родители должны проконсультироваться со специалистом, который объяснит, на что следует обращать внимание, чего надо избегать.

По последним данным, чаще всего суициды совершают как дети, так и взрослые, у которых есть те или иные нарушения  психического здоровья. Зачастую родители вообще не видят их проявлений, не беспокоятся. Бывает и более парадоксально, когда родители понимают, что ребенок явно ведет себя как-то неадекватно, но с негодованием отвергают  саму возможность обратиться к детскому или подростковому психиатру. Это обусловлено наличием своеобразного психологического барьера перед обращением к психиатру. К сожалению, у многих людей еще встречается невежественное отношение к психиатрии, непонимание того, что своевременная психиатрическая помощь позволит излечить ребенка, в том числе, и предупредить развитие у него суицидального поведения.

Суицидальный риск и психоактивные вещества

Риск суицида у подростков, которые употребляют психоактивные вещества (алкоголь, наркотики, токсические средства), резко возрастает.  Все эти вещества вызывают не только  состояние эйфории и удовольствия, но и резко снижают критику к своему поведению. В результате даже незначительный конфликт может вызвать у подростка, находящегося в алкогольном или наркотическом опьянении, совершенно неадекватную реакцию, ведущую к  импульсивным, без всякого обдумывания, действиям. В том числе, и к самоубийству.

Если уже сформировалась алкогольная или наркотическая зависимость, то состояние, когда требуется очередная доза наркотика, очень тяжелое. Развивается депрессия, которая тоже может привести к суицидальным действиям.

Профилактика-наркомании-среди-подростков1

Агрессивность в обществе и СМИ

Второй важный момент в формировании суицидальности детей и подростков — это высокий потенциал агрессии в нашем сегодняшнем обществе. К сожалению, в нем доминируют не такие общечеловеческие христианские ценности, как любовь, добро, гуманизм, толерантность, а агрессия. Она активно провоцируется средствами массовой информации и, в первую очередь, телевидением. Судя по всему, оно войдет в историю как «телевидение насилия и криминала».

Круглосуточно с экранов звучит стрельба, льются потоки крови, возводятся в культ сила, мощь, умение подавить, а то и уничтожить противника. Убийство становится повседневностью, привычным делом, а ведь суицид – это тоже убийство, только самого себя. При этом никто не задумывается, что демонстрация насилия – это само по себе насилие над зрителем, а агрессия разрушает личность. И если  взрослые могут «выключаться», они — устоявшиеся люди со своими представлениями,  что дети и подростки впитывают все это, и у них в сознании формируется представление об агрессии как нормальном стиле поведения.

Кроме того, средства массовой информации могут непосредственно индуцировать совершение суицидов  детьми и подростками. Дело в том, что СМИ представляют информацию о самоубийствах абсолютно недопустимыми методами. Мы не призываем скрывать соответствующую информацию —  это неправильно, да, у нас и свобода печати.  Но подавать информацию нужно грамотно. Журналисты часто стремятся придать сообщениям о случившихся самоубийствах характер сенсации, размещают материал на первой странице, дают ему «кричащий» заголовок. При этом смакуются подробности ухода из жизни, в том числе, сверстников подростков или их кумиров; описываются формы и способы самоубийства, публикуются  непроверенные версии его причин, зачастую суициду придается оттенок романтичности.

H

У подростков в силу возрастных особенностей их психики существует мощный эффект подражания. Неграмотно поданная информация о самоубийствах провоцирует их на совершение суицидов, зачастую даже групповых. Недаром время от времени появляются сообщения о том, что, например, две или три девочки вместе покончили с собой. И тут же следом – новая информация, что подобное случилось и в других местах. Вот это и есть индуцирование суицидального поведения.

Некоторое время назад в Москве была своего рода эпидемия групповых самоубийств среди подростков. Когда произошло самое первое, я давал комментарий журналисту, и уже после беседы  сказал, что,  учитывая широкий отклик на событие в прессе, опасаюсь повторения таких случаев в ближайшие дни. К сожалению, я оказался прав.

Действительно, не только в Москве, а уже и в других городах нашей страны произошли подобные трагические случаи. Поэтому всем, кто освещает самоубийства в СМИ, нужно учитывать особенности подростковой психики, и прислушиваться к специалистам по поводу того, как и что можно говорить и писать на эту тему. Чтобы не стать виновными в следующих самоубийствах.

Еще одним важным аспектом, влияющим на суицидальность детей и подростков, является их вовлечение в тоталитарные псевдорелигиозные секты. К сожалению, у нас в стране их не так уж мало, и родители, туда вовлеченные,  как правило, начинают подключать и детей. Большинство этих псевдорелигиозных сект носят деструктивный характер, вплоть до ориентации на уход из жизни. Когда детей с их ранимой психикой включают туда, зачастую всё заканчивается суицидом.

Опасности  Интернета

Для подростков ведущим средством получения информации, даже в большей степени, чем телевидение, стал Интернет. Социальные сети — в первую очередь. Большая проблема, что там появляется очень много деструктивных ресурсов, в частности суицидальных, где можно найти информацию о том,  как можно уйти из жизни. Важно, что было  принято государственное решение о блокировании, закрытии таких ресурсов, наверное, оно многим сохранило жизнь. Но, к сожалению, беда в том, что одни закрываются, исчезают, другие снова появляются.

Вот реальный пример: юноша и девушка 15 — 16 лет познакомились в социальных сетях через страницу суицидальной направленности, нашли какие-то общие проблемы, переписывались и, в конце концов, решили, что вместе должны уйти из жизни. Ранее они  друг друга в глаза не видели, жили в разных городах, и решили встретиться в месте, которое находится   между их городами. Договорились, приехали, встретились и в первый же день покончили с собой.

1365231893_internet1

Психология – учим в школе?

Третий момент, влияющий на возникновение суицидов подростков — это отсутствие у них хотя бы минимальных психологических знаний, в том числе о себе. Сейчас по инициативе нашего Центра достигнута договоренность с Министерством образования о создании курса психологии, который будет преподаваться в школах, начиная со второго и заканчивая последним классом.  То есть все годы обучения на доступном для каждого возраста уровне будут проходить занятия по психологии, должны появиться соответствующие учебники.  Это дело не быстрое, но очень перспективное.

Неэффективная суицидологическая помощь

Следует заметить, что существующая у нас в стране система суицидологической помощи в значительной степени устарела и не соответствует требованиям времени и последним достижениям суицидологической науки и практики.

В большинстве своем суицидологические службы (а в некоторых регионах их вообще нет) не имеют детско-подросткового звена, а это — особая работа, особые подходы. Зачастую родителям ребенка попросту некуда обратиться, даже если они заподозрили суицидальную опасность у своего ребенка.  Поэтому требуется реформа всей системы суицидологической помощи с обязательным введением детско-подросткового звена.

1366793843_bryansk-psiholog-uii-na-zanyatii

Как определить суицидальный риск у ребенка: памятка для родителей

Главным признаком суицидального риска является то, что у ребенка (подростка) без каких-либо причин изменяется поведение (как говорят мамы, «словно подменили», «стал совсем другой»). Основные изменения поведения следующие:

— Самоизоляция, снижение повседневной активности. Если раньше ребенок мог с родителями что-то обсуждать, пошутить, то сейчас он становится все более замкнутым, отвечает  односложно, часто уединяется. Падает успеваемость в школе, появляются прогулы без видимых причин.

— Изменение привычек с тенденцией к пренебрежительному отношению к своей внешности и несоблюдению правил личной гигиены. Перестает умываться, чистить зубы, теряет интерес к своей одежде, к тому, как он выглядит.

— Появление несвойственных ранее реакций в виде уходов из дома и бесцельного бродяжничества.

— Доминирующими темами для чтения, бесед и творчества становятся темы смерти и самоубийств. Это можно заметить по книгам, которые он читает, появившемуся предпочтению в прослушивании  печальной и траурной музыки. Начинает посещать сайты, группы в социальных сетях, где говорится о смерти и самоубийстве. Это можно обнаружить, если  заглянуть на странички в Интернете или социальных сетях, которые он просматривает.

— Употребление психоактивных веществ.   Подросток, который в жизни не употреблял спиртного или наркотиков, начинает приходить домой в состоянии опьянения.

Помимо этого существуют и так называемые лингвистические индикаторы суицидального риска.  К ним относятся:

  • прямые высказывания, а также оговорки или незавершенные мысли, отражающие суицидальные тенденции;
  • ослабление или выпадение из лексикона слов, характеризующих радостные переживания или представления;
  • специфические изменения речи: явная замедленность ее темпа, заполнение речевых пауз глубокими вздохами, монотонность  интонаций.

63_FULL

Появление таких особенностей должно насторожить родителей. Первое, что следует делать в таком случае —  найти возможность откровенно  поговорить с ребенком: что его беспокоит, в чем причина, как ему помочь. Такой разговор будет иметь эффект, если  существует хотя бы малая степень доверительности в отношениях с родителями. А она создается, как я уже говорил, в раннем детском возрасте. Если у подростка эта доверительность исчезла, и отношения носят формальный характер, то ребёнок вряд ли раскроет свои переживания. В таком случае нужно обращаться к специалисту, квалифицированному психологу, занимающемуся именно детьми и подростками.

Я бы только не советовал искать психолога (психотерапевта) по объявлениям: у нас масса неквалифицированных людей и даже шарлатанов, подвизающихся под этой маркой. Не следует бояться обращения к детско-подростковому психиатру в обычный психоневрологический диспансер, куда не нужно  никаких направлений. Для начала туда можно прийти маме или папе без ребенка, поговорить, посоветоваться, и совместно решить, как поступать дальше. Наконец, существуют анонимные Телефоны доверия, куда может позвонить любой родитель, да и сам подросток. Поэтому важно, чтобы дети и подростки знали этот номер, и в каких случаях по нему звонить.

Важное

Ни в коем случае нельзя  считать, что если ребенок говорит о собственном самоубийстве, то это шантаж, с помощью которого он хочет чего-то добиться. К сожалению, такая точка зрения очень часто встречается у родителей. С подростками нужно вести себя гибко, а не «ломать через колено».

Могу привести один трагический случай, произошедший несколько лет назад.  У мамы —  очень целеустремленной, правильной, но жесткой  и авторитарной, были натянутые отношения с дочерью – подростком лет 15-ти. Очередной конфликт возник, когда девочке надо было куда-то идти, а мама не пускала. Слово за слово, эмоции накалились. Девочка сказала, что если мама ее не пустит, она выбросится из окна (а жили они высоко). Мама, считая, что это шантаж, и она не позволит  собой манипулировать, подошла к окну, распахнула его и сказала: «Ну что же, прыгай». Она была уверена, что сразу «собьет всю дурь». Девочка подошла к окну и… выпрыгнула. Фактически мама сама спровоцировала совершение самоубийства до которого, может быть, девочка и не дошла бы…

При любом  подозрении  о риске суицида,  к любым словам ребенка или подростка, касающимся этого, нужно относиться максимально внимательно. Лучше ошибиться, пытаясь сохранить жизнь, нежели наоборот.

Подготовила Оксана Головко

www.pravmir.ru

Врач-психиатр: подростковый суицид можно предотвратить

Ни для кого не секрет, что подростки склонны впадать в крайности: сегодня они бунтари, доказывающие окружающим свою правоту, а завтра — депрессивные личности, рефлексирующие без особой надобности. Почему юноши и девушки говорят о суициде, как отличить браваду от серьезного эмоционального дисбаланса и как помочь сыну или дочери, которые испытывают жизненные трудности?

На вопросы портала Рамблер/Семья отвечает доктор медицинских наук, заведующий кафедрой Российского национального исследовательского медицинского университета, главный врач и основатель Центра душевного здоровья «Альтер» Андрей Шмилович.

Андрей Аркадьевич, считается, что в подростковом возрасте каждый второй ребенок думает о суициде. Так ли это?

Подростковый возраст — особенный период в жизни каждого человека, характеризующийся глобальной физиологической перестройкой организма, окончательным становлением характера, мировоззренческих установок, морали и многих других индивидуальных черт личности. Совершенно естественно, что в это время, когда «градус чувств» становится максимальным, а их возникновение и трансформации зависят от малейших колебаний внешней среды, очень часто появляются и реализуются такие мысли, которые в другом возрасте априори относят к психопатологическим.

Можно много размышлять и философствовать о так называемых непатологических суицидах, однако по всем естественнонаучным биологическим канонам покушение на собственную жизнь — это отклонение от природного естества. К сожалению, именно подростки являются наиболее уязвимыми в данном вопросе. Именно в этом возрасте подавляющее число людей угрожающе близко подходят к границе между нормой и патологией, в связи с чем статистика суицидов наиболее неблагоприятна среди подростков. Однако современная психиатрия и клиническая психология в состоянии сохранить жизни многих заблудившихся в этом возрасте душ.

8 способов превратить пассивного подростка в активного

Нейропсихолог: школа предъявляет к детям не те требования

Как у ребенка возникают подобные страшные мысли? Вероятно ли, что суицидальные наклонности передаются по наследству?

Давайте все-таки называть этого человека не ребенком, а подростком. В общении с людьми этого возраста необходимо очень осторожно и тщательно подбирать каждое слово. Иногда обращение к подростку как к ребенку становится достаточным основанием для импульсивной эмоции и суицидальной мысли.

Причины суицидальных тенденций столь разнообразны и порой неожиданны, что их классификации в суицидологической литературе занимают десятки страниц. Здесь и пресловутые детско-родительские отношения, и неразделенная любовь, и ревность, и месть, и отчаяние, и гордость, и целая палитра сложных многогранных чувств и мотиваций, ежедневно возникающих в душах подростков.

Конечно, дело не обходится только психологическими факторами. Много подростковых суицидов происходит в болезненных психопатологических состояниях. Особенно часто это случается, когда окружение подростка, включая его врачей и психологов, не видит патологических отклонений или своевременно не диагностирует ту или иную психическую болезнь. Иногда это происходит из-за того, что подростки и их родственники боятся или стесняются обратиться к психиатру из-за известной стигматизации или по причине психолого-психиатрической безграмотности.

О наследственной отягощенности суицидами можно говорить лишь косвенно, имея в виду те патологические случаи, когда по наследству передается суицидоопасная депрессия, а не собственно суицидальные наклонности.

В каком возрасте для подростка наиболее характерны суицидальные мысли? Кто склонен думать о самоубийстве чаще: мальчики или девочки?

Если мы говорим о подростковом возрасте, то это 12-17 лет. Гендерной разницы в склонностях к таким мыслям нет. Юноши и девушки отличаются лишь формой этих идей, их содержательным, эмоциональным, речевым и поведенческим оформлением, а также мотивами.

letidor.ru

Подростковый суицид - как предотвратить суицид у подростков

Статистика психолого-педагогических исследований акцентирует внимание на том, что явление подростковых самоубийств выводит Россию на третье в мире место по своему распространению.

Данная статья предполагает рассмотрение основных причин явления, к которым специалисты относят: неразделённое чувство любви, конфликты в окружении (особенно на уровне детско-родительских отношений), усугубленное возрастными проблемами одиночество, комплексы, возведённые в ранг нерешаемых задач.

Своевременная диагностика признаков суицида у подростков ставит целью предотвращать риск развития аутоагрессивного поведения подростка, задача психолога и семьи распознать критические симптомы, не доводя до страшных последствий.

Суицид подростковый — что приводит детей к мыслям о самоубийстве

В подростковом возрасте у ребенка формируется мировоззрение и вырабатывается свое чувствование мира. Часто осознанностть происходящего, тяжесть и жестокость этого мира приводит подростка к некой мысли об отчуждённости, в результате которой внимание сосредотачивается на вопросах существования и возможной смерти, могут формировать мысли о суициде.

Часто намерение остаётся на уровне идеи, до попытки дело даже не доходит, но деятельность психолога обычно подразумевает цель распознать критические моменты, в которых подростки склонны к суициду.

Причины подросткового суицида — почему подростки думают о суициде

В чём же заключаются причины самоубийств именно у подростков, почему возраст имеет особое значение для статистики явления?

• Склонны лишить себя жизни дети, познавшие безответную любовь;

• пропаганда негативных тенденций явления в СМИ, выявлены материалы в социальных сетях и специальные сайты, тематика которых построена на использовании возрастного максимализма с целью внушения идей самоубийства;

• неблагополучный ребёнок скорее станет жертвой из-за постоянного состояния конфликта с окружающей действительностью;

• депрессия по статистике является главной причиной обсуждаемого явления у взрослых, но и на этом этапе достаточно влиятельна.

Признаки суицида у подростков

Очень редко личность совершает удачную попытку самоубийства без видимого предупреждения. Существуют особые знаки, по которым можно распознать потенциальную угрозу, к ним относятся:

  • угрозы совершить акт самоубийства,
  • разговоры-предупреждения о готовящемся событии со словами-маркерами «Как всё надоело!», «Спасибо за всё, вдруг уже в этой жизни не свидимся» и пр.;
  • резкая смена пищевого поведения, анорексия или наоборот булимия;
  • демонстрируемый страх будущего;
  • прогулы занятий в школе, конфликты со сверстниками и педагогами;

Подростковый суицид статистика

Проблема подростковых самоубийств увеличивает детскую смертность в разы. По статистике каждый подросток хотя бы раз задумывался о возможности собственной смерти.

Это нормальное поведение, формирование нездорового интереса с постоянным муссированием темы может служить причиной для беспокойства семьи и профессионалов.

Каждый пятый школьник предпринимал суицидальную попытку. Данные исследований утверждают, что явление набирает обороты среди детей более младшего возраста, т.е. «молодеет» и эту тенденцию нельзя игнорировать.

Какие подростки склонны к суициду

Как распознать склонность к суициду у обычного подростка? Доминирующей потребностью становится жажда внимания, даже если с виду это незаметно. Ребёнок требует помощи, он не может справиться с ситуацией самостоятельно, поэтому выносит на первый план свою потребность в защите от реальности.

Подростки могут стремиться к уединению, затворничеству, забывают следить за внешностью, проявлять бунт в агрессивной форме. На грани риска дети, пережившие утрату либо попавшие в психотравмирующую ситуацию, следствием чего может стать поведение, разрушающее личность.

Что делать если человек говорит о суициде

Не стоит думать, что на словах ребёнок проговорит проблему и забудет. Если дети заводят разговоры о ритуальных действиях, морге, потустороннем мире или даже предпринимает попытки составить завещание, стоит бить тревогу.

Актуальной будет помощь психолога, содействие семьи и ближайшего окружения в преодолении последствий жизненного кризиса. Не стоит позволять такой личности замыкаться.

Профилактика подросткового суицида

Превентивные меры – лучший способ предотвращения дурных мыслей. К любым высказываниям на заданную тему стоит относиться серьёзно, особое внимание уделяя случаям депрессии, одиночкам и детям, пережившим утрату.

Беседа – важный элемент профилактики, в ходе которой возможно переориентировать субъекта на будущие положительные изменения, дать ему веру в себя.

Новые дела раскрывают неизведанные отрасли, поэтому стоит расширять круг интересов и деятельности, каждый день узнавая интересное и обучаясь новшествам.

Как предотвратить суицид у подростка

Детские психологи настаивают, что при соответствующих профессиональных мерах реально справиться с ростом смертности от юношеских самоубийств.

Для этого предлагаются советы, которые можно использовать в помощь среднестатистическому подростку, чтобы предотвратить суицид:

1. Давайте надежду, вселяйте оптимизм и веру в будущее.

2. Проявляйте максимальное понимание и демонстрируйте искреннее сочувствие.

3. Осуществляйте социальный контроль за поведением ребёнка дома, в школе и на улице.

4. Принимайте личность человека со всеми его достоинствами и не концентрируйтесь на недостатках.

5. Научитесь слушать внимательно.

6. Предлагайте конструктив вместо неоправданных утешений.

Стоит запомнить, за любые суицидальные попытки детей несут ответственность взрослые, которые не смогли их предотвратить.

Загрузка...

mysekret.ru

Статья на тему "Суицид в подростковом возрасте"

Доклад на тему «Суицид в подростковой среде»

Суицид – это умышленное лишение себя жизни, совершаемое человеком в состоянии сильного душевного расстройства, когда собственная жизнь утрачивает для него смысл.

По официальной статистике, каждый год совершают самоубийство

1 100 000 человек, среди них 55 тысяч русских (на третьем месте).

Статистика суицида в подростковой среде:

За последнее десятилетие число самоубийств среди молодежи выросло в 3 раза.

Среди причин смерти детей и подростков суицид занимает второе место.

Ежегодно каждый двенадцатый подросток в возрасте 15–19 лет пытается совершить попытку самоубийства.

Число законченных суицидов среди юношей в среднем в 3 раза больше, чем среди девушек.

С другой стороны – девушки пытаются покончить с собой в 4 раза чаще, чем юноши, но выбирают «щадящие» способы, которые реже приводят к смерти.

Чаще подвержены:

подростки, страдающие тяжелыми соматическими или психическими заболеваниями;

девочки – подростки, имеющие межличностные любовные конфликты;

подростки с повышенной тревожностью, зацикленные на негативных эмоциях, с пониженным фоном настроения, т.е. депрессивные подростки;

подростки, которые по тем или иным причинам считают себя виновными в проблемах близких людей;

подростки, злоупотребляющие алкоголем и наркотиками;

подростки, которые либо совершали суицидальную попытку, либо были свидетелями того, как совершил суицид кто-то из членов семьи;

одаренные подростки;

подростки с плохой успеваемостью в школе;

подростки – жертвы насилия.

Виды суицидов

Существует классификация суицидов: истинный, скрытый, демонстративный.

Истинный суицид никогда не бывает спонтанным.

Такому суициду всегда предшествуют угнетенное настроение, депрессивное состояние или просто мысли об уходе из жизни. Причем окружающие, даже самые близкие люди, нередко такого состояния человека не замечают.

Скрытый суицид. Это завуалированное самоубийство. Человек погибает от внешних сил, по большей части, им же спровоцированных. Например, рискованная езда на автомобиле (транспортное средство используется как инструмент для совершения суицида), занятия экстремальными видами спорта, алкогольная или наркотическая зависимость. То есть деструктивное, саморазрушающее поведение.

И сколько угодно можно твердить человеку о том, что все это опасно для жизни, как правило, именно этой опасности они жаждут.

Демонстративный суицид. Самоубийство, как способ привлечь внимание к своей личности, оказание давления на окружающих лиц с целью изменения конфликтной ситуации в благоприятную сторону. Проявляется в виде порезов вен, отравлении лекарствами, изображения повешения.

Большинство самоубийц, как правило, хотели вовсе не умереть – а только достучаться до кого-то, обратить внимание на свои проблемы, изменить невыносимую ситуацию.

Причины суицида Проблемы и конфликты в семье. Часто у детей в разводящихся семьях появляется чувство, что родители расстаются по их вине (не слушался, плохо учился).

Слишком жесткое воспитание в виде морализаторства, очень строгого контроля и запретов, лишающих свободы личного выбора (запрет на друзей, любимые занятия, игры, предпочитаемую одежду).

Конфликты с друзьями, проблемы в школе. Ребенок – изгой в школе. Чувство мести и бессильной злобы могут способствовать суициду.

Несчастная любовь, одиночество.

Страх перед будущим.

Потеря смысла жизни.

Воздействие искусства. Подражание кумирам. В Челябинске 15– летние школьницы спрыгнули с крыши многоэтажного дома. В предсмертных записках написали, что совершают самоубийство в память Игоря Сорина, солиста группы, который ровно год назад в Москве выбросился из окна шестого этажа. Родителям следует насторожиться в отношении суицидальной активности своего ребенка, если он фанат погибшего кумира.

Высокие ожидания, повышенные притязания к успехам ребенка, критика и наказание со стороны родителей. Иногда высокие ожидания родителей не совпадают со слабыми способностями и возможностями ребенка. У него появляется чувство вины, что он плохой, не оправдывает надежды родителей, позорит их. Любая критика и самый невинный вид наказания могут оказаться невыносимым.

Прессинг успеха. Сегодня в нашей стране, как никогда прежде, велик престиж высшего образования. Искренне желающие ребенку добра близкие родственники и учителя постоянно настраивают его на обязательный успех: поступление в вуз, получение престижной профессии. В такой ситуации подросток просто вынужден тянуться за хорошими отметками, доказывать, что он лучше, умнее, успешней других своих сверстников. Причем это насильственное рвение часто поддерживается буквально жертвенным поведением родителей, готовых для оплаты репетиторов потратить последние деньги, влезть в долги...

Перегрузки и строгие требования в школе, страх не оправдать чаяний дорогих людей, безостановочная гонка за успехом, да и собственные высокие притязания – напряжение, которое не всякому взрослому по плечу. Зависимость между подростковыми депрессивными расстройствами и прессингом успеха подтверждает ежегодный всплеск молодежных самоубийств после объявления результатов вступительных экзаменов в Японии и Южной Корее – странах, где престиж высшего образования невероятно высок. Стоит задуматься, не слишком ли высока цена даже за самые блестящие перспективы.

Мотивы суицида.

Призыв. Способ попросить помощи.

Уход от проблем, потерял надежду изменить жизнь к лучшему.

Месть. Попытка сделать больно другому человеку: «Они еще пожалеют»

Самонаказание. Ребенок решает, что он не заслуживает права жить. Желание облегчить жизнь своей семье.

Бегство от наказания. Совершил проступок, знает, что за этим последует наказание, легче самому уйти из жизни.

Признаки готовящегося самоубийства. 80 % задумавших совершить самоубийство детей предварительно дают знать о своих намерениях окружающим.

Способы сообщения могут быть завуалированы, и чрезвычайно необходимо их понять!

Словесные признаки.

Часто говорит о своем душевном состоянии, о своей никчемности, беспомощности, о своем безнадежном положении.

Шутит на тему самоубийства.

Проявляет нездоровую заинтересованность вопросами смерти. Упоминает об эпизодах суицидов в фильмах и романах.

Поведенческие признаки.

Раздача ценных вещей. Люди, собирающиеся уйти из жизни, часто раздают вещи, которые очень многое для них значат. Подросток может начать раздавать свои любимые компакт-диски, видеокассеты, плакаты. Это должно насторожить окружающих, особенно, если это преподносится со словами: «Мне эта вещь больше уже не понадобится» или «Я хочу, чтобы у тебя что-то осталось от меня на память».

Приведение дел в порядок. Одни кинутся убирать дом, другие поспешат расплатиться с долгами, сядут за письмо, на которое должны были ответить давным-давно, или же захотят вернуть вещь, взятую у приятеля, вымыть пол в комнате, разобрать ящики письменного стола. Во всех этих поступках нет ничего подозрительного; напротив, сам по себе каждый из них совершенно нормален и закономерен. Однако в сочетании с другими «предупреждающими знаками» такая вдруг возникшая тяга к порядку может означать, что подросток долго задерживаться в этом мире не собирается.

Прощание.

Демонстрируют радикальные перемены. Вдруг начинают вести себя непривычно.

Ситуационные признаки:

-социально изолирован.

-живет в нестабильном состоянии.

-ощущает себя жертвой насилия.

-перенес тяжелую потерю.

Факторы риска совершения суицида.

Семейные проблемы. Неблагополучные семьи, где часто возникают конфликты между родителями. Недоброжелательно отношение к ребенку – грубость, унижение, побои. Материальные проблемы семьи. Потеря родителей. Чувство беспомощности и отчаяния.

Проблемы интимно-сексуальной сферы. Неудачи в личной жизни, проблемы сексуального характера. измены, унижения, отверженность со стороны родителей при этом они эмоционально зависимы от их внимания, уважения. чуткости.

Аддиктивное поведение. Употребление алкоголя, и наркотиков, психоактивных веществ снижает критичность мышления и способность контролировать импульсивное поведение, предвидеть и принимать последствия своих действий.

Незрелость личности и определенные черты характера. Слабохарактерность и импульсивность действий. Внушаемость, подражание телевидению, чужие рассказы.

Школьные проблемы. Неуспеваемость и неуспешность. Проблемы в общении со сверстниками могут привести к дезадаптации подростка. Потеря контакта или осуждение группой может стать тем социально-психологическим фактором, который способен подтолкнуть или усилить желание подростка к суицидальному действию. Этот фактор особенно значим для подростков с невысоким интеллектом. Проблемы и конфликты с учителями – подростковый возраст ранимый и восприимчивый, любое высказывание – по мнению подростка необъективное по отношению к нему, да и еще в присутствии одноклассников, сверстников, воспринимается болезненно и чревато последствиями. Отношение учителя к ученику – надменность, отстраненность, изолированность, пренебрежение, чрезмерная строгость.

Таким образом:

Суицидальными подростками чаще всего становятся либо подростки из неблагополучных семей, либо наркоманы или алкоголики, либо подростки, столкнувшиеся с проблемой, которая, по их мнению, неразрешима или считают, что их не поймут, пристыдят.

Судя по формам суицида можно понять, что суициды совершаются либо в состоянии аффекта, либо с целью привлечения внимания, либо человеку действительно не хочется жить. Причины же суицида различны, их довольно много и они зависят от того, что человек считает действительно ценностью, будь то любовь, семья, друзья, совокупность неприятностей и т.п.

Подросток, начинающий задумываться о суициде, всё-таки, надеется, что что-то изменится к лучшему, что хоть кто-нибудь увидит, как он нуждается в помощи, понимании и поддержке, как ему хочется поделиться своими переживаниями. Тогда он и начинает вести себя так, чтобы привлечь внимание к себе. А задача всех окружающих увидеть это изменение в поведении.

infourok.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о